вернуться назад
Л. Бахметьева
КОМСОМОЛЬСКИЕ ПУТЁВКИ ЛЮБЫ ЖУРАВЛЁВОЙ
Любовь Петровну Журавлеву ветераны и старожилы «сороковки» помнят как отличного мужского парикмахера. Игорь Васильевич Курчатов прежде, чем впервые сел в ее кресло, спросил: «Не испортишь?»
«Пока никто не жаловался на испорченную красоту», – парировала Люба. После стрижки Игорь Васильевич взял маленькое зеркало, придирчиво окинул взглядом затылок и с тех пор стригся только у Любаши. Летом эту процедуру И.В. Курчатов совмещал с принятием солнечных ванн на поляне перед своей дачей. Как-то находившийся рядом Ефим Павлович Славский, увидев, что Люба уже собирает инструмент, снимает с клиента накидку, со смехом, спросил: «Освежить?» Игорь Васильевич кивнул, подумав, что Ефим Павлович вынесет из дому одеколон. В ту же секунду Е.П. Славский направил на И.В. Курчатова садовый шланг с ледяной водой.
Любовь Петровна стригла всех, чьи имена для сегодняшнего поколения – легенда: Бориса Музрукова, Ефима Славского, Бориса Броховича... Лаврентия Берию приводить в порядок не довелось. Он прибывал в город в специально оборудованном вагоне и со своей обслугой.
Люба Спирина приехала в Озерск в 1948 году, когда из каменных зданий здесь были лишь Бюро пропусков и милиция. Жила с товарками в палатке, пока не дали общежитие. В том же году привезла из Челябинска мужа – Колю Журавлева, а потом к ней перебрались и все оставшиеся в живых члены семьи Спириных: мама, брат, сестры.
К тому времени за спиной у 25-летней девушки остался фронт...
Из-за того, что семья Спириных постоянно кочевала (глава Петр Филиппович работал машинистом паровоза), Люба сумела окончить только шесть классов. Когда осели в Челябинске, в семье уже было трое детей. Вскоре при ликвидации аварии на железнодорожных путях отец простудился и не оправился от воспаления легких. Еще через какое-то время Анфиса Прокофьевна взяла в свою семью троих детей Петра Филипповича от первого брака, которые неожиданно остались сиротами. До учебы ли тут? Люба освоила парикмахерское искусство и стригла в маленькой парикмахерской на улице Кирова, пока ее по комсомольской путевке не направили на строительство ЧТЗ, где рабочих рук не хватало просто катастрофически. Назначили бригадиром над двенадцатью, как она, молоденькими, приезжими из окрестных деревень девчоночками. Жили они в бедном общежитии в холоде и голоде, потому что за работу платили сущие копейки. А что делали девушки? Лопатами рыли котлованы, разбивая кайлом стылую землю. Вечером, несмотря на усталость, Люба бежала на курсы медсестер, осваивала новую профессию.
По окончании курсов в апреле 1942 года Любашу и ее подруг в теплушке для перевозки телят в составе передвижного госпиталя под руководством ленинградского хирурга Льва Моисеевича Шмерлинга, отправили прямехонько на Северо-Западный фронт, в Карелию. Состав порой шел по заминированной территории, нередко под бомбежками.
В перерывах между обработкой ран медперсонал учили стрелять. Люба в искусстве меткости так преуспела, что ее чаще других посылали с автоматом на дежурства по охране госпиталя, который следовал за действующими армиями и располагался то в лесах, то в разрушенных строениях, то в брошенных избах и зданиях на окраинах деревень и городов.
Второй Украинский, Третий Украинский. Венгрия, Румыния, Польша, Чехословакия, Германия... Румын боялись после того, как один из них подложил в поезд с ранеными взрывное устройство. Поляки тоже лишь с виду были вежливыми, на улицах с улыбкой шляпу снимали и кланялись до земли, а приди русский офицер в цирюльню, запросто убивали. С чехами дело обстояло иначе. Русским они искренне радовались и помогали. Одна пожилая пани как-то попросила снять фашистский флаг со здания напротив палаточного госпиталя и сшила из него Любаше шикарную по тем временам юбку. Каждый раз, собираясь в караул, девушки прощались как будто навсегда. Никто не мог знать, вернется ли. Отбившиеся от своих частей фашисты подкарауливали и убивали патрули, выскакивая из леса, насиловали женщин.
Особенно в потемках трудно было разобрать, кто к тебе приближается: свой или чужак? Однажды Люба увидела человека в генеральской форме: «Стой! Кто идет?» Нет ответа. «Стой! Стреляю!» – и выстрелила в воздух. Мужчина упал на землю. Оказалось, действительно, генерал. Шел по делам мимо госпиталя. Встав и отряхнувшись, потребовал Любину красноармейскую книжку и записал благодарность за бдительность.
Раненых бойцов привозили на грузовых машинах, стонущих, кричащих, исходящих кровью... Дежурства медперсонала длились иногда неделями, без сна, почти без еды. Даже свои фронтовые сто грамм Спирина отдавала красноармейцам. Оказав первую необходимую помощь, сестры милосердия помогали срочно эвакуировать бойцов в стационарные госпитали. Кого на себе несли, кого – на носилках. Тех, кто не дождался эвакуации, наспех хоронили тут же, за порогом. Ставили ли хоть кресты с именами? Этого Любовь Петровна не помнит, потому что дни незаметно сменяли ночи, а раненых всё везли и везли. Бесконечный поток, конвейер боли и страданий.
Весть о Победе накрыла радостью, когда госпиталь находился в 100 километрах от Берлина. Люба кинулась в палату сообщить и... опешила от реакции. Кто-то изощренно матерился, кто-то в голос рыдал, а кто-то со злостью бросал в потолок костыли и кричал: «Кому мы теперь такие калеки нужны? Сдайте нас в дом инвалидов!» Воистину, День Победы – со слезами на глазах.
Демобилизовалась Любаша позже подруг. Германская жара загнала её как-то искупаться в водоеме, где, как оказалось, мыли лошадей. В результате, слава богу, не тифом, но жестокой малярией всё же переболела. Домой в Челябинск возвращалась тоже в теплушке; в вещмешке вместе с сухим пайком аккуратно завернутые в чистую тряпицу лежали орден Отечественной войны, медаль «Участнику освобождения Карелии»...
Любе, конечно, полагался отпуск, ведь у неё за три с лишним года войны даже выходных не было. Однако дома ждала большая семья – надо было работать. Новое комсомольское направление – в строящуюся «сороковку». Анфиса Прокофьевна побежала в военкомат: «Да что же вы дочку мою опять куда-то увозите?» Военком ей говорит: «А у вас какая профессия? Повар-кондитер? Не переживайте, и вам там место найдется, рядом с дочерью». Так оно и вышло. Вся семья постепенно перебралась в Озерск, который стал для неё второй родиной.
Любовь Петровна Журавлева 27 августа отметит день рождения – 92 года. С мужем Николаем Александровичем, тоже фронтовиком, пограничником, бывшим главным бухгалтером управления рабочего снабжения, в любви и согласии прожила 61 год. Вырастили трёх дочерей, всем дали высшее образование. Вот уже шесть лет нет рядом с Любовью Петровной ее верного друга Николая. Но она не нарадуется восьми внукам и четырнадцати правнукам. Мечтает пожить еще и старается по-прежнему быть нужной своим родным. Вкусным обедом и душевным теплом. Заботой и лаской.
Источник: Бахметьева, Л. Комсомольские путевки Любы Журавлёвой // Озерский вестник. – 2015. – 3 апреля. – С. 2.