вернуться назад
А. Волынцев
ЖИЗНЬ В НАГРАДУ
Ветерана ПО «Маяк» Георгия Кашкова в Озерске знают не только заводчане. Постоянный участник выступлений КСП «Рифей», завсегдатай концертов клуба «Таланты и поклонники», легендарный капитан команды КВН «Маяка», многолетний руководитель литературного объединения «Синегорье» – Георгий Георгиевич и сегодня, будучи на пенсии, не сидит сложа руки. Его часто можно видеть на всевозможных творческих мероприятиях и в качестве гостя, и в качестве автора, читающего свои стихи.
НЕЧУЖИЕ СТРОКИ
С его стихов и начался наш с ним очередной разговор в выставочном зале Центральной городской библиотеки:
Наших имен нет в спискахРаненых и убитых,
Нет их на обелисках.
Все мы давно забыты.
Трусы или герои –
Кто теперь разберет?
Мы не вернулись из боя.
Никто нас давно не ждет.
Мы без вести пропали.
Ни звезды, ни креста.
Но мы же за вас пали.
Наша совесть чиста.
Мы не вернулись из боя,
А вы в поминальный час
Вспомните всех героев.
И не забудьте нас.
– Некоторые считают эти строки упадническими, – говорит Георгий Георгиевич, – но это же правда! До сих пор находят останки тех, кто больше 80 лет считается пропавшим без вести.
Тема войны для Георгия Кашкова – это не пожелтевшие страницы старых книг. Это жизнь.
Его родители – непосредственные участники Великой Отечественной.
Перед войной они жили в Ленинграде. Отец, Георгий Павлович, в 19 лет в октябре 1941 года ушел на фронт добровольцем, прошел всю войну.
– Прослужил в разведроте. Закончил войну в звании старшего сержанта, – рассказывает Георгий Георгиевич. – В Японию направили, но, как он говорил, повезло: пока ехали, война в Японии кончилась. Вернулись назад. Но в Питере он появился только в конце 1945 года. Где-то в 1947-м познакомился с мамой. В 1948-м родился я, а в 1955-м – брат Александр.
СОЛДАТСКОЕ СЧАСТЬЕ
Георгия Павловича на фронте Бог оберегал. Вернуться, четыре года провоевав в разведроте и получив на память только два шрама (от рукопашного боя), уже само по себе – чудо.
– Он до войны в Питере занимался в боксерской школе, поэтому в рукопашном ему было гораздо проще, чем простому человеку. Подготовленный был. Кроме того, играл в волейбол за сборную города. (Надо сказать, что передал любовь к спорту и мне, и моему брату). В общем, реакция у него была прекрасная и нередко ему помогала. Батя вспоминал: «Мне так везло, что даже стыдно... Например, командир говорит: «Жора, на донесение, сбегай туда-то, отнеси». Я выбегаю, а через минуту в это место, где блиндаж был, попадает бомба или снаряд. Всё. Никого нет… А я – выжил. И вот так все время». Спорт помогал. Вовремя упадешь – выживешь. Еще он мне рассказывал: «От взвода остается человек десять, грубо говоря. Приходит пополнение. Через три дня боев – опять десять человек. И все «старики» целы. Опыт. А что пацаны? Опыта нет – и гибли». И это тоже правда войны.Есть в семье Кашковых особая реликвия: отцовская медаль «За отвагу». Медаль, без которой не было бы на этом свете ни ее владельца, ни его сыновей.
– А вот про эту реликвию... Батя рассказывал, как она получилась. «Мы, – говорит, – пришли на какое-то фотографирование: приехали ребята-корреспонденты. Нас обязали надеть все награды. И только они приехали, немцы полезли. Мы во всем этом, в чем были, пошли отбивать атаку. Можно сказать, при всем параде. И снова повезло: шальная пуля попала в медаль и не пробила». А медаль-то висит на левой стороне груди, где сердце. Вот так…
Хранится теперь эта медаль как особое свидетельство о той войне и чудесах на ней…
СПАСИТЕЛЬНАЯ МУЗЫКА
О том, что хорошая, настоящая музыка воспитывает и возвышает душу сказано немало. А для семьи Кашковых она стала спасением не только на душевном, но и на физическом уровне.
– И мама, и ее младшая сестра, и младший брат, пока учились в школе, по настоянию своей мамы, моей бабушки, занимались еще игрой на фортепиано. И поэтому их в конце 1941 года призвали... Не поверишь!
Есть такой Крестовский остров в Питере, там в то время готовили специалистов для работы на рациях. А поскольку у них был и слух, и умение пальцами работать, они все, слава Богу, туда попали, поэтому в блокаду от голода там спаслись. Но в результате что получилось?
Мой дядя, брат моей мамы, попал на подводную лодку радистом. Тетя осталась в этом училище инструктором, а маму направили в разведку, и она два раза прыгала за линию фронта с рацией.
Один раз неудачно, но в каком смысле: первый самолет немцы засекли, ждали, что сбросят десант, и расстреляли всех. А летчик самолета, в котором мама летела, ошибся и выбросил их не в заданном квадрате. Просчитался на несколько километров. Это их спасло. Они сумели вернуться назад.
Второй раз она прыгала тоже с рацией, но задачу выполнили, группа вернулась. Но все же здоровье было не то, ее из армии комиссовали, и она работала уже в Ленинграде.
Поскольку у нее за плечами был один курс института (или два), ее направили в ЖКХ. Там у нее была своя команда: гасили зажигалки, патрулировали и так далее.
Маму нашего собеседника, Галину Николаевну, жизнь тоже оберегала. Жили они на улице Герцена, дом 54, в квартире на четвертом этаже. Бомба пробила верхний этаж, пятый, повисла и не взорвалась. И это тоже – чудо…
НА УРАЛЕ
– В 1949-м году отца вызвали в Смольный (он же был коммунистом, на фронте в партию вступил) и сказали: «Поедешь на Урал». Он говорит: «Нет, у меня сыну (мне, то есть) 9 месяцев». Намекнули: «Ну, не поедешь на Урал, повезем в Сибирь».
И поехал Георгий Павлович на Базу-10 (в будущий Челябинск-40). Образование у него было среднее, но руки – золотые. Попал на завод № 40 в бригаду Владимира Борисова. Владимир Максимович – фронтовик, трижды побывавший в «штрафниках», кавалер двух орденов Славы – до войны был высококвалифицированным инструментальщиком на Казанском авиационном заводе и бригаду собрал под стать себе.
– Их Курчатов знал всех. Батя рассказывал: «Пришел к нам Курчатов, познакомился со всеми. Через месяц пришел снова проверять что-то. Всех по имени назвал, память колоссальная!»Как только какие-то ученые обращались к нему по поводу того, что что-то не работает, Игорь Васильевич говорил: «Несите в бригаду Борисова. Там почистят, подделают, у вас будет все работать». Так и было. Он им благодарности объявлял.
Так батя и проработал на сороковом с 1949 до 1982 год, когда вышел на пенсию. А еще батя на фронте научился шифровальной работе. И каждый четверг работал не на заводе, а в нашем заводоуправлении. Шифровки посылал. Раньше же секретно все было.
Ну, а мама так же в ЖКХ работала. Среди ее обязанностей была задача – проверять домик Курчатова: чтобы все в порядке было с электричеством и прочими вещами по ЖКХ. Она ходила туда раз в неделю минимум, поэтому знала Курчатова, и я вскармливался некоторыми пайками, которыми Курчатов делился. Можно сказать, ел с руки Курчатова.
Потом мама преподавала в техникуме и частным образом обучала игре на фортепиано. К нам домой приходили ученики, так что фортепиано я наслушался…
***
Дожили родители Георгия Георгиевича до 2000 года и ушли друг за другом, с разницей в полгода, оставив на земле двух сыновей, внуков и добрую память.
Это не просто история одной семьи, а отражение целой эпохи. Люди, выстоявшие в лихолетье, сумевшие найти себя в мирной жизни после ада войны, пронесшие любовь и верность через всю жизнь, стали частью коллективной памяти народа – неиссякаемым источником силы и мудрости для новых поколений.
Источник: Волынцев, А. Жизнь в награду: [участники Великой Отечественной войны Г.П. и Г.Н. Кашковы] // ВК – Озерский вестник. – 2025. – 8 июня. – Режим доступа: https://vk.com/@-212766157-zhizn-v-nagradu