вернуться назад
В. Устюжанин
АТОМНЫЙ МАРШАЛ
Ровно шестьдесят лет назад согласно официальной версии был расстрелян Лаврентий Павлович Берия. Атомному маршалу посвящена статья нашего постоянного внештатного автора Владимира Устюжанина.
Где-то в конце 50-х, играя во дворе между проспектами Ленина и Победы, мы нашли в подвале табличку. Жестяная, с полукругом для названия улицы, номером дома в центре и лампочкой подсветки. Надпись была примерно такая «Пр. Л.П. Берии». Табличку взрослые у нас быстро отобрали, что только подогрело у нас интерес: кто же это такой? Внятного ответа от родителей мы тогда не получили. Да и не должны были его услышать. Ещё свежо было в нашей памяти исчезновение портретов и монументов И.В. Сталину. Взрослым было ещё сложнее. Кто прав, кто виноват в наших бедах и победах, им приходилось узнавать из газет, радио и киножурналов. А там, в течение каких-то 7 лет, резко поменялись все герои. На какой-то период личность Л.П. Берии была предана забвению. Но вот наступила гласность, а вместе с ней первые попытки непосредственных участников атомного проекта оценить события и людей со своей точки зрения, зачастую отличавшейся от общепринятой. Писали люди, жившие и работавшие в это сложное и тревожное время.Первые работы по истории атомного проекта СССР были предельно осторожны. Про Сталина – один абзац, про Берию – ни слова. Позже в воспоминаниях уже признавалась руководящая роль Лаврентия Павловича в создании атомной индустрии. Каков же был его вклад в создание атомной промышленности в стране, а конкретно в строительство «Маяка» и Озёрска?
Начнём с того, что Л.П. Берия в августе 1945 был назначен руководителем Спецкомитета по урановой проблеме, оставаясь заместителем председателя СНК, курировавшим одновременно НКВД и ГУЛАГ. И оставался на этих постах вплоть до самого ареста. По сути дела, он был единственным в стране человеком, кроме Сталина, осведомлённым обо всех деталях работ по созданию атомной бомбы.
По мнению ряда учёных и организаторов производства, Берия был единственным членом политбюро того времени, способным руководить таким глобальным для нашей страны проектом, учитывая его образование, опыт работы в ГКО во время войны, знакомство с «урановой проблемой». Курчатов, Первухин, Ванников в своих докладах Сталину подчёркивали необходимость заниматься атомной бомбой на общегосударственном уровне. Именно к Берия и обратился с письмом И.В. Курчатов с просьбой «дать указания об организации работ по урану, соответствующих возможностям и значению нашего великого государства».
Комбинат № 817 был основным производственным объектом в этом проекте. Статус Спецкомитета был на уровне Совета министров СССР. Полномочия председателя позволяли Лаврентию Павловичу привлекать к работе любых специалистов, освобождать людей из лагерей, переводить из других министерств, научных институтов, получать любые нужные материалы и информацию. Не хватало рабочих и специалистов на стройке и комбинате – вербовались целые группы выпускников учебных заведениях. По сути дела, на «Атомный проект» работала вся страна.
Организация работ была типична для законов военного времени. Метод «кнута и пряника» действовал эффективно. В качестве кнута выступали местные руководители. На стройке – Я.Д. Рапопорт, М.М. Царевский, на комбинате – Е.П. Славский и Б.Г. Музруков. Примером для них был Б.Л. Ванников. Его знаменитое: «Не сделаешь – детей своих не увидишь!» цитируется во многих мемуарах. В порядке вещей был и перевод на казарменное содержание вольнонаёмных прорабов, чьи бригады не справлялись с поставленными задачами. Но и «пряник» был сладок по тому времени: зарплаты, снабжение, медицина. Приехавшие в город в 1947 году, мои родители ахнули, увидев в магазине рис, гречку, белый хлеб. Высок был и энтузиазм учёных, инженеров и рабочих, сознававших исключительность поставленных перед ними задач. Всё было впервые, всё было уникально, всё на переднем плане науки и техники.
Задавал тон всему этому энтузиазму руководитель Спецкомитета. Ему постоянно докладывали о положении дел как руководители на местах, так и его специальные представители. Сам Лаврентий Павлович отчитывался только перед Сталиным. Но не все вопросы решались в Москве, и он всё чаще выезжал на места строек и испытаний.
Говоря о помощниках Берии на местах, нельзя не упомянуть о его представителе в Озерске с апреля 1947-го и до 1954 года Иване Максимовиче Ткаченко. В воспоминаниях ответственных работников комбината его облик нарисован только чёрным цветом. Типичный гэбист того времени, жесток в наказаниях, ни с кем не считался, считал себя представителем Сталина, оградил часть берега для собственной купальни, куда никого не пускали, до приезда на Урал «отличился в репрессиях против литовского народа» и т.д. Но, изучая документы, начинаешь понимать, почему именно Ткаченко оказался на этом важном посту.
До начала своей работы в НКВД Иван Максимович с 14 лет работал на металлургическом заводе. Окончил техникум, а потом институт. Прошёл путь от рядового рабочего до инженера технологического бюро. В НКВД пришёл в апреле 1938 года и первое время работал, в основном, в экономическом отделе. Тот факт, что он в 35 лет был уже генерал-лейтенантом, говорит о том, что на всех предыдущих постах этот человек работал добросовестно. А для контроля над созданием сложного и ответственного производства и нужен был грамотный и добросовестный работник. Становится понятна и нелюбовь к нему руководства стройки и комбината. Много докладов, и не всегда объективных, он послал в Москву, много указаний по режиму им было сделано, и не все были целесообразны. Но результатом его деятельности было сохранение секретности производства. В одном из докладов Берии говорится о постоянных нарушениях Курчатовым и Славским режима работы в местах, где активность выше допустимых норм. Охранники получили дополнительные инструкции и препятствовали доступу Курчатова в такие места.
Таким образом, МГБ спасла Курчатову несколько лет жизни. И не только ему. Видя, что руководители вынуждены соблюдать правила ТБ, не «лезли на рожон» рядовые инженеры и рабочие. Не позволял Ткаченко расслабляться и другим руководителям комбината и стройки, вовремя пресекая их попытки отвлечься от решения основных задач. Эти строгости и породили негативное отношение к нему.После смерти Сталина разгоревшаяся борьба за власть велась по тогдашним людоедским правилам. Кто победил, тот и прав. Победители переписывали историю, подделывая или уничтожая документы, расправлялись с ненужными свидетелями.
Однако обвинение со стороны хрущёвского окружения Берии в том, что он «препятствовал созданию атомного оружия», не выдерживает критики. Эта тема большинству населения страны была неведома и непонятна. А те, кто работал в Минсредмаше и сталкивались с маршалом, имели свою точку зрения. Свидетельством тому воспоминания Доллежаля, Харитона, Броховича, Микерина и других долгожителей атомного проекта. Все отмечают деловой, профессиональный, а чаще всего просто прагматичный подход руководителя спецкомитета к решению поставленной задачи. С точки зрения сегодняшнего дня, не всё было сделано целесообразно, правильно и законно. Но судить об этом надо с позиций того, послевоенного времени.
Чтобы оправдать в глазах народа расправу с политическим противником, нужна была понятная всем аргументация. Ещё Геббельс сказал: «Чем невероятнее ложь, тем быстрее в неё поверят». Такой ложью было обвинение Берии в многочисленных сексуальных преступлениях. На бытовом уровне это было всем понятно. Как он мог совершать приписанные ему изнасилования, работая на двух ответственных постах и будучи семейным человеком, анализировать, было некому. У нас привыкли верить написанному в газетах.
Опубликованные в конце 90-х документы убедили и историков, и просто думающих людей, что в сталинском окружении высоконравственные личности не приживались. Практически у всех есть «своё кладбище» отправленных на расправу граждан СССР. И Берия был среди них далеко не самым кровожадным. Достаточно помнить, что снятые им Н.П. Быстров, Д.Я. Рапопорт, Е.П. Славский не только не были наказаны, но и остались на руководящих постах.
К сожалению, все архивные данные по визитам в наш город Лаврентия Павловича были уничтожены после 1953 года. Хрущёву и его окружению необходимо было оправдаться в глазах собственного народа, да и мировой общественности в этой политической расправе. Любое упоминание о вкладе маршала и его помощников в решение атомного проекта СССР ставило под сомнение обвинение Берия в его «антигосударственной деятельности». Теплится надежда, что не все документы уничтожены, какие-то «по забывчивости» лежат на дальних полках и ждут своего часа.
Основываясь на воспоминаниях ветеранов города и некоторых оставшихся документах, можно сделать вывод о шести посещениях Л.П. Берия нашего города.
В принципе, как и все посещения высокопоставленных лиц, визиты Берия были скоротечны – сутки, двое. Совещание на высшем уровне, заслушивание отчётов, принятие решений, посещение объектов. Никаких банкетов, концертов, рыбалок никто не помнит.
Приезжал он в спецпоезде, со своей охраной, поваром, продуктами.
Вагон стоял на разъезде «А». Ночевал в вагоне или в гостинице 2Б. Приезд его всегда сопровождался усиленными мерами по охране ж/д путей и автодорог. Среди сопровождавших его по промплощадке были, прежде всего, уполномоченный от Совмина И.М. Ткаченко, руководство комбината, начальник строительства, научные руководители.
Встречи и общение с рядовыми инженерами и рабочими носили случайный и мимолётный характер и большей частью обросли легендами.
Но это рассказы людей, которые действительно работали в то время в Озёрске, могли видеть и видели Берия при его визитах сюда, и их впечатления – единственные свидетельства его пребывания здесь.
Даты посещений Л.П. Берией нашего города
8 июля 1947 года. Знакомство со стройплощадкой. Снятие с должности директора завода № 817 Н.П. Быстрова и начальника строительства Д.Я. Рапопорта. Назначение на их должности Е.П. Славского и М.М. Царевского.
20 октября 1947 года. Посещение построенных промышленных и социальных объектов. Снятие с должности Е.П. Славского. Назначение Б.Г. Музрукова.
Октябрь 1949 года. После успешного испытания атомной бомбы на совещании руководства он поздравил всех с успехом, возможно, были и награждения. Было проведено заседание Спецкомитета. Потом Лаврентий Павлович посетил ряд комбинатовских объектов: заводы 25, 156, 20. Об этом, видимо, самом длительном визите остались многочисленные воспоминания свидетелей встречи с ним.
Ноябрь 1950 года. после пуска реактора АВ-1 зд. 301 площадка 24. Совещание с научными сотрудниками. Посещение заводов 20. Воспоминания Броховича Б., Круглова А., Исаевой З.
Декабрь 1951 года. Совещание, посещение заводов, осмотр котлована под АВ-3.
Декабрь 1952 года. Совещание, посещение заводов. Об этом визите свидетельствует Е.И. Микерин. По воспоминаниям ветеранов, каждый такой приезд, несмотря на обычную для того времени секретность, потом обсуждался и служил определённым стимулом для дальнейшей работы.
Почти все руководители послереволюционной России оставили после себя след в истории. Чаще всего, кровавый. И лишь некоторым удалось не только сломать чьи-то судьбы, но и победить в войне, построить заводы и города. 60 лет назад Л.П. Берия ответил за свои преступления сполна. Но вычёркивать его из истории становления России как атомной державы мы не имеем права.
Источник: Устюжанин, В.В. Атомный маршал: [Лаврентий Берия в истории Озерска] // Ozersk74.ru. – 2013. – 23 декабря. – Режим доступа: https://www.ozersk74.ru/news/politic/133482