вернуться назад
А. Волынцев
КУРЧАТОВ. И ТОЧКА
Памятник академику Игорю Курчатову в Озерске признан объектом культурного наследия местного значения.
Сама история появления памятника Игорю Васильевичу в нашем городе имеет ярко выраженные детективные черты. Начнем с того, что такого памятника Челябинску-65 не полагалось.
«Не положено!» – эти два слова во все времена крепко били по рукам любым энтузиастам и пресекали на корню всяческую инициативу.
Но, как говорится, здесь что-то пошло не так. Однако, обо всем по порядку.
ПЕРВЫЙ ПАМЯТНИК
Как вспоминал заместитель гендиректора ПО «Маяк» Петр Трякин, в 1972 году ожидался очередной визит главы Минсредмаша Ефима Славского. Ему подготовили подарок: каслинский скульптор Александр Гилёв отлил из чугуна бюст Курчатова.– Но министр был не в духе, – рассказывал Петр Иванович, – и мы не нашли подходящего момента для вручения ему подарка. Так этот бюст остался у нас в музее. Там его увидели приехавшие к нам в город директор института из Снежинска генерал Георгий Ломинский и его заместитель Николай Голиков.
Тут снежинским гостям и пришла в голову идея: заказать Гилёву скульптуру в полный рост. Главная проблема была в том, что в те времена это можно было сделать только с разрешения Совета Министров СССР или РСФСР.
– Славский письменно ответил, что Совет Министров уже принял решение по увековечению памяти Курчатова: на его родине установлен памятник – в рост, в Москве – бюст около института поставлен, поэтому принимать вторичное решение… Увы. Совет Министров каждый день не будет заседать, – вспоминал Петр Иванович.
Поэтому памятник Курчатову в Снежинске создавали тайно. Но шило в мешке не утаишь.
Во многом завершить начатое помогло то, что снежинцы планировали ставить памятник на территории «режимного» предприятия, а не в черте города, что позволяло избежать различных согласований и преждевременной огласки на высших уровнях.
Торжественное открытие снежинского памятника прошло 20 июня 1975 года. Через три года поставили такой же и в Озерске.
ДВЕ ГОЛОВЫ КУРЧАТОВА
Несмотря на природную склонность к авантюрам, Петр Трякин был человек предусмотрительный:
– Я говорю Гилёву: «Слушай… Делай две головы. Я оплачу. Почему? Ты тут отлил, и вы его поставили через несколько шагов. А к нам везти? Двадцать километров! Скульптура семь с половиной метров! Отломится нога – я приварю. А если отломится борода или нос? Я же уже так не сварю! Сварю, но будет рана!». Отвечает: «Ладно, Петр Иванович!» Так и сделали.Немало дискуссий возникло и о том, где ставить памятник. Тогдашний глава города (председатель горисполкома) Николай Ермолаев настаивал на том, чтобы установить на площади перед ДК «Маяк». Петр Иванович возражал:
– Два момента против. Первый момент: заезжают все на эту площадь с тыла. По улицам Уральской и Космонавтов едут, памятник будет лицом на Дворец культуры, а к ним спиной… Нехорошо. Второе. Очень много приезжает командированных, людей науки. Им надо в заводоуправление. Идут выписывать пропуск во двор. А представьте: тут памятник. И у всех есть фотоаппарат. Или возьмут у нас в отделе. Кыр-кыр-кыр – и сфотографируют. И если им сказать, что вообще-то у нас есть памятник Курчатову, но где-то там… А ведь они могут и мимо, по проспекту Ленина, приехать… Так и не увидят! Поэтому надо ставить тут, у заводоуправления! И вообще, у Курчатова же кабинет был в ЦЗЛ, и он все время ходил в заводоуправление к директору или к главному инженеру. Часто у них бывал. Через площадь эту самую ходил…
Но Николай Яковлевич ни в какую. И тут Трякин снова «схулиганил». Незадолго до установки пришел к председателю горисполкома, пригласил открыть торжественный митинг и обозначил дату:
– Праздник комбината у нас девятнадцатого июня, но я решил, что открывать памятник надо на неделю раньше. Почему? Да потому что очень тяжелая фигура и опасно. Непростая задача… Поэтому я решил на неделю пораньше. Гостей нет. Мы тихо, спокойненько всё сделаем… «Хорошо! – говорит Ермолаев. – Только, Петр Иванович, предупреди! А то я вдруг забуду…» Схитрил я. Не сказал, где именно установим. А то бы запретил: «Я сто раз вам сказал – где ставить! А здесь я вам запрещаю!» А тут я ведь пришел пригласить его выступить как мэра города. И всё.
Открытие прошло гладко, как и запланировали, 11 июня 1978 года. А что же с «запасной» головой?
– Вторую голову я хотел на входе в музей установить, – рассказывал Петр Иванович, – входишь в музей – голова Курчатова. Мне хотелось именно не в домике Курчатова поставить, а в музее. Но тогда завод 156 попросил: первый реактор, «Аннушка». Курчатов там дневал и ночевал. Сутками. Не выходя… Я согласился.
ИЗ ЧЕГО ЖЕ, ИЗ ЧЕГО ЖЕ…
«Скульптура знаменитого ученого отлита из чугуна и покрыта черным лаком», – сообщали различные СМИ, говоря о включении нашего памятника в госреестр памятников истории и культуры РФ.
Как – из чугуна? Я прекрасно помню, что Петр Иванович рассказывал о сплаве алюминия и марганца… Неужели он ошибался? Но ведь и наш известный краевед Юрий Елфимов в своей публикации об истории создания памятника в свое время писал: «Гендиректор «Маяка» Б.В. Брохович поехал в Челябинск-50 к директору НИИ приборостроения, генералу Г.П. Ломинскому, и договорился об отливке скульптуры из металла на их производственной площадке. К тому же у Ломинского нашелся подходящий, более легкий, но прочный и стойкий металл для отливки, чем чугун».А на сайте Государственного исторического музея Южного Урала размещена публикация «Алюминиевый Курчатов», где говорится: «…материал был выбран нестандартный – легированный марганцем алюминий».
Так из чего же отлит наш Курчатов? За комментарием я обратился к внуку скульптора Александра Гилёва – Константину.
– Если смотреть по хронологии, – сказал Константин Александрович, – то в этот период в Снежинске было отлито несколько монументальных работ Александра Семеновича и все они в алюминии (как и ваш Прометей), но Курчатов в каталоге указан чугунный, 3 экземпляра: для Снежинска, Озерска и Семипалатинска. Но вы можете проверить с помощью магнита.
Идея Константина Александровича мне понравилась (не будешь ведь брать на лабораторную пробу металл культурного наследия, право слово!), и я отправился к памятнику с магнитом в кармане. Если наш памятник отлит из чугуна, то очевидно, что магнит притянется. Если нет – то нет.
Результат подтвердил слова об алюминии: не реагирует магнит. Не чугун.
ОКОНЧАТЕЛЬНЫЙ ВЕРДИКТ Точку в нашем «материаловедении» поставила исполняющая обязанности начальника Управления культуры и молодежной политики Галина Сураева.
Галина Петровна показала акт государственной историко-культурной экспертизы, обосновывающий включение в Единый государственный реестр объектов культурного наследия (памятников истории и культуры) народов Российской Федерации нашего памятника.
Там говорится: «Для изготовления скульптуры каслинцам потребовался сплав алюминия с марганцем». Итак, вопрос закрыт.
– Знаете, а так ли это важно: из чугуна памятник или из алюминия? – подчеркнула Галина Петровна. – Главное, что у нас в городе есть один из лучших памятников великому человеку. И этот памятник – произведение искусства, что и подтверждает включение его в Единый государственный реестр объектов культурного наследия.
С этим выводом не поспоришь. Памятник действительно прекрасен. И появился он в нашем городе благодаря талантливому Художнику Александру Гилёву и руководителю Петру Трякину, не боявшемуся брать на себя ответственность.
– Премии мы не получили, – смеясь вспоминал Петр Иванович, – но хотя бы не наказали… Потом уже, в 1982 году, когда Ефим Павлович приехал к нам в город, то спросил, где тот самый памятник. Мы показали. Славский подошел к нему один, осмотрел со всех сторон, постоял немного и тихо сказал нам с Броховичем: «Молодцы! Именно таким он в жизни и был…»
Источник: Волынцев, А. Курчатов. И точка: [памятник И.В. Курчатову в Озерске] // ВК – Озерский вестник. – 2025. – 7 авг. – Режим доступа: https://vk.com/@-212766157-kurchatov-i-tochka